Разорванные цепи  - Ирина Давыдова

Я сидел в кабинете, просматривая условия тендера, который должен состояться через месяц, и тщетно пытался понять, что же мне так не нравилось в нем. Может то, что предварительный взнос увеличен против обычного на целых пятнадцать процентов? Или то, что кроме меня, в нем сплошь участвуют представители иногородних фирм?

В этот момент завибрировал телефон, лежащий на столе рядом со мной. Нажав на кнопку ответа, услышал в трубке голос Семена:

— Олег, тут такое дело, Полина просто-таки требует, чтобы я привез ее к тебе на работу. Истерит уже полчаса, ничего не объясняя, только повторяет, что хочет срочно тебя увидеть.

Я грязно выругался. Какого черта ей понадобилось здесь, у меня на работе? В чем такая необходимость, что еще придумала, какая неотложная причина? Да еще и требовать смеет?

— Семен, может что-то случилось, кто-то звонил, какие-то сведения о пацаненке?

— Да, вроде нет, никаких звонков точно не было, мы смотрели телевизор на кухне, я ждал, когда Полина сварит кофе, все было нормально. А потом я отошел руки помыть, а когда вернулся, она уже вся взбудораженная, по кухне носится и талдычит как заведенная: «Мне надо срочно к Олегу, отвези меня немедленно», — Семен замолк, ожидая моих распоряжений.

— Ладно, вези ее сюда, и обязательно позвони снизу, от охраны, чтобы я знал, что вы здесь!

В раздражении откинул от себя, ставшие неинтересными листы с условиями тендера. Какого хрена ей неймется, раз все как обычно? Ладно, напомню, кто она такая и что может требовать, осмелела не по делу, пигалица тонкая! Только мясцо после болезни начала наращивать, еще ветром качает, а все туда же: «Вези!», хочется ей.

Когда Семен позвонил, сообщая, что они приехали, от предвкушения увидеть реакцию Полины на то, что я ей приготовил, улыбка непроизвольно растягивала губы. Ну-ну, малышка, я готов тебя удивить! Позвонив секретарше, попросил зайти в кабинет, и как только она вошла, поманил пальчиком, показывая, что ей следует подойти ко мне поближе. И когда та подплыла, без лишних слов нагнул над столом, прерывая ее возмущенный писк вопросом:

— Наташа, премию хочешь? Большую? Тогда молчи и слушай: тебе надо просто мне подыграть в одной пикантной сценке — сейчас в мой кабинет зайдут женщина с Семеном. Надо, чтобы создалось полное впечатление, что они помешали нам в сексуальных утехах. Так что, можешь немного постонать с эротичными придыханиями? Ты же у меня умница, все схватываешь на лету, давай, помоги шефу!

Говоря все это, я нежно вел ладонью вверх по ее ногам, понемногу поднимая вверх узкую юбку и, повернув секретаршу так, чтобы всем входящим стало сразу понятно, чем мы тут занимаемся. А ниче так ножки у Наташки, длинненькие, стройненькие. Да и попка очень аппетитно смотрится в таком ракурсе. А как быстро соорентировалась и стонет очень даже правдоподобно! Сам бы поверил, если бы стал свидетелем такой сцены, только вместо того, чтобы смотреть на Наташкины прелести и возбудиться, с напряжением прислушивался, пытаясь уловить приближающиеся шаги.

Но вместо этого — тихий щелчок отворившейся двери и короткий вскрик Полины, и озадаченное:

«Хм!» от Семена. Я, не спеша, повернулся к ним и небрежным тоном спросил:

— Вас что, стучаться не учили?

Несильно хлопнул открытой ладонью по попке секретарши и помог ей подняться:

— Наташа, спасибо, можете идти. Я потом вам позвоню, когда освобожусь, продолжим, милая!

Порозовевшая Наташка, юркой мышкой просочилась между так и стоявшими неподвижно в дверях, Полиной и Семеном, только последний несколько передвинулся вправо, давая пройти секретарше.

— Ну что вы застыли в дверях, как будто раздумали? Проходите, располагайтесь, да поведайте, что так приспичило оторвать меня от работы?

— Хорошая у вас работа, Олег Вячеславович, удобная и все под рукой, в шаговой доступности.

— А тебя что смущает, Полина? Я же не приглашал присоединиться, или надо было? Что ты на Семена смотришь, он большой пацан и прекрасно понимает, зачем я у тебя бываю. Так что, это налагает какие-то обязательства? Да, я привык жить с удобствами, так, как того хочу. Давайте начнем с того, что мне пох*й на мнение окружающих, оно не интересно, не надо меня прощать! Я не раскаиваюсь, и не собираюсь. Вот задаюсь вопросом: почему мне плевать на жизни других людей, а им до моей всегда, есть дело?! На этом и закончим, закрыли тему. Так с чем вы ко мне пожаловали?

Но Полина молчала и смотрела своими невозможными глазами прямо на меня, словно пытаясь решиться что-то сказать. Нет, промолчала, внимательно проследив, как я встаю с кресла, чтобы бесцельно пройти по кабинету. Затем она повернулась к Семену, и спросила:

— Семен, мы можем сейчас уехать?

— Так, стоп! Полина, ты забываешься, я тебя еще не отпускал, откуда такая прыть? Семен, иди, подождешь в машине! Что ты хотела, зачем приехала? — начал задавать вопросы, когда Семен оставил нас наедине. — Соскучилась по мне и готова свои обязанности выполнять? Так вон диванчик стоит в углу, можешь располагаться с удобствами, я только за!

— Какой же ты мерзавец, Олег! За что ты так людей ненавидишь? Я-то тебе где дорогу перешла, что так унижаешь? Многих пялишь на этом диванчике? Или не только на нем? Очень эффективно показал, как использовать поверхности, наверное, как кобель, все в кабинете пометил? И только ли с секретаршей?

— Полина, ты мне сцену ревности решила закатить? — с этими словами я взглянул ей в лицо и резко осекся.

В ее глазах стояли слезы, казалось, что она из последних сил их сдерживает, и если не сдержит, то они покатятся прозрачными жемчужинами, которых мне не собрать. Потому что обидел, задел беспричинно, не захотел выслушать. Ее непролитые слезы — это не признак слабости, это признак того, что в Полине живет душа, в которую она не хотела меня впускать. Слезы — это только эмоции, вот они рядом, но что там в глубине, за ними? Мужчина может вынести все, кроме слез женщины, причина которых — он сам. И, сдерживая их, она щадила меня, а себя нет — маленькая сильная женщина. И читать в этих глазах, с немой мольбой невыплаканных слез, горькую правду о своем поведении, оказалось так неожиданно больно, что весь мой воинственный запал к Полине исчез.

Ну что я привязался к девчонке, вымещая на ней всю усталость и раздражение последних дней?

— Поля? — тихо позвал, внимательно смотря на нее, — так что случилось, зачем приехала?

— Да ничего не случилось, сама себе страхов надумала, сама поверила, вот и приехала их развеять.

Домой я поеду, Олег, а ты работай. Красивая у тебя работа, ей много внимания надо уделять.

С этими словами она прошла к двери.

— Поля, я заеду вечером, и мы все же поговорим.

Вырваться к Полине смог далеко за полночь, скорей всего она давно уже спала, но я хотел удостовериться, что с ней все в порядке. Не буду будить, просто посмотрю на темные окна и поеду к себе отдыхать. Сегодня был вымотан до предела, пожалуй, и лучше, что разговор отложится. Но, подъехав к ее дому, с просыпающейся тревогой увидел освещенные окна кухни. Не спит, бессонница, болезнь вернулась?